Саморегулируемые организации в проектировании. Ожидания, перспективы, проблемы

E-mail
17/11/2010 г.

С 1 января 2010 года проектно-строительная отрасль России стала жить по новым правилам. Переход к саморегулированию обсуждался достаточно долго и бурно. Сегодня можно делать первые выводы по поводу работы в новых условиях.

В.Э. Лявданский, директор, главный архитектор ООО «Лявданский и Герасимов. Архитектурная мастерская», председатель коллегии СРО НП «Гильдия архитекторов и инженеров Петербурга»

По своему значению для архитектуры и архитекторов в нашей стране переход к саморегулированию в проектно-строительной отрасли сопоставим с известным постановлением партии и правительства «Об излишествах». Наше профессиональное сообщество давно говорит о необходимости серьезных перемен в организации всего проектно-строительного процесса и, как следствие, о неизбежном перераспределении функций его участников. Теоретически это должно привести к формированию принципиально новой для нашей страны схемы управления проектно-строительной отраслью, а вместе с этим и к восстановлению статуса архитектурной профессии.

По прошествии полугода работы в новых условиях можно говорить о том, какие ожидания оправдались, какие перспективы открылись, какие проблемы выявились. Проблем, что вполне естественно для каждого нового дела, оказалось больше, чем готовых решений. Для архитекторов одна из главных проблем в том, что федеральное законодательство по СРО рассматривает субъектом профессиональной деятельности не специалиста-профессионала, а юридическое лицо. В результате оно изначально легализует на рынке деятельность громадного количества игроков без учета их специализации и профессионального уровня. Закон объединяет этих игроков в СРО, в основном по территориальному принципу, и далее формирует Национальное объединение проектировщиков как федеральный координирующий орган. Казалось бы, стройная система. Однако на самом деле эта схема приводит к подавлению качественных параметров количественными. Архитекторы растворяются в огромной массе проектировщиков различных специальностей, с одной стороны, с другой – относительно немногочисленные высокопрофессиональные проектные структуры тонут в общей массе гораздо менее профессиональных. Возникает парадокс. Весь пафос законодательства по СРО требует обеспечения именно качества в сфере проектирования и определяет меры ответственности за его недостаточное обеспечение, а предложенный законодателем механизм не позволяет в полной мере этого достигнуть. Здесь проявилась половинчатость и нерешительность государства в сфере либерализации проектно-строительного рынка. Во всяком случае, в том, что касается его проектной части.

На мой взгляд, нужно было идти по пути сертификации не юридических, а физических лиц. Профессиональное сообщество состоит, по сути, не из предприятий той или иной формы собственности, а из профессионалов. В каждой фирме есть один или несколько человек, на которых держится все. Когда только начались разговоры о скором выходе закона о саморегулируемых организациях, мы рассчитывали, что государство, наконец, передаст функции управления отраслью в руки профессионалов. По факту же получается, что до конца этого не произошло. Позицию государства можно понять, ведь деятельность проектировщиков связана с вопросами безопасности людей.

В соответствии с действующим законом саморегулируемые организации просто реанимируют старый русский принцип круговой поруки. Все бы ничего, если бы обязанности и ответственность, которыми СРО нагружены «под завязку», были обеспечены соответствующими правами. Я считаю, что не сделано главное – профессиональному сообществу не переданы права высшей экспертной инстанции в сфере «профессионального» законодательства и технического регулирования, как это сделано во многих европейских странах. Государство одной рукой отдает управление системой профессионалам, другой – пытается сохранить над ней контроль. Возьмем систему регистрации СРО в Ростехнадзоре. Наше СРО, например, подавала документы на регистрацию три раза. То строчка не так написана, то запятая не там стоит… Есть СРО, которые обивали пороги по десять раз, теряя время, нервы. Но если вы передаете права профессиональному сообществу, то какой смысл в такой «опеке»? Ответственность в сфере профессиональной деятельности определена в федеральном законодательстве. Саморегулирование заключается в том, что мы сами проверяем своих членов на фактическое, а не бумажное соответствие требованиям закона.

Градостроительный кодекс сегодня фиксирует наличие проектировщика, заказчика, предусматривает систему прохождения проекта, оформления документов и т.п. Определены рамки ответственности проектировщика, однако по-прежнему экспертизу и технический надзор проводит государство. Это явно входит в противоречие с новой организационной системой саморегулирования.

Уместно обратиться к мировому опыту, отработанным схемам управления проектно-строительным процессом. Эти схемы, как правило, четко определяют, кто из участников процесса за что отвечает и кто что должен делать. Во время стажировки в Ирландии я на практике убедился, что ни одного вопроса, связанного не только с градостроительством и архитектурой, но и с деятельностью строительной отрасли в целом, не решается там без участия архитектурного профессионального сообщества. И все законодательные акты и правила технического регулирования, которые касаются проектно-строительной отрасли, готовятся тоже с участием архитектурного сообщества и не принимаются без соответствующего заключения экспертов.

В России у Национального объединения проектировщиков сегодня есть право законодательной инициативы, но нет права принимать решения, хотя сначала профессиональное сообщество в рамках своей компетенции должно принять решение, которое потом законодательно оформляется в госорганах. В системе должны быть четко очерчены полномочия. Тогда каждый будет заниматься своим делом, а система в целом работать с полной отдачей.

Что же касается функционирования реального проектного рынка, то тут главной проблемой сегодня являются многочисленные малоизвестные проектные компании, которые своей ценовой политикой размывают понятия качества и разумной цены. Государству, которое в последнее время активно выступает на рынке в качестве заказчика, все равно кто будет выполнять заказ: лишь бы дешевле. В результате у нас в Петербурге с бюджетными строительными работами произошел настоящий коллапс. Администрация Петербурга в лице строительного комитета фактически публично признала, что некоторые проведенные тендеры, по сути, провалились, потому что выиграли их неизвестно какие структуры, обвалившие цены и в итоге оказавшиеся неспособными выполнить заявленные объемы работы. Чиновники, справедливости ради нужно сказать, понимают абсурдность и бесперспективность ситуации, но сами ничего не могут сделать, потому что над ними «висит» 94-й Федеральный Закон о госзакупках, в котором четко прописан единственный определяющий критерий – цена.

Жизнь в очередной раз подтвердила справедливость русской поговорки: «Дешево, да гнило, дорого, да мило». В сфере проектирования существует объективная необходимость определения минимальной договорной цены, ниже которой нельзя опускаться ни в коем случае. Потому что, в конечном итоге, вопрос цены в проектировании – это вопрос безопасности. А сегодня к недобросовестным проектировщикам никто не может предъявить претензии в демпинге: по закону, чем дешевле – тем лучше.

Андрей Юдин, архитектор, студия «Юдин и Новиков»

В СРО наша студия пока не вступила. Мы посчитали экономику вопроса и решили, что овчинка выделки не стоит. У нас заказы – в основном интерьеры, и мы можем себе позволить работать без допусков и лицензий. Если же речь пойдет о полноценном проекте, требующем лицензирования, всегда можно скооперироваться с предприятием, входящим в какое-нибудь СРО.

Сергей Бобылев, архитектор, руководитель ООО «Архитектурная мастерская С.Ю. Бобылева»

В целом СРО, безусловно, начинание полезное. Государство переложило ответственность на плечи профессионального сообщества. И это правильно, поскольку прежде государство по большому счету ответственности не несло вообще. Впрочем, известно, что власть не дают, ее берут. А чтобы взять власть, нужно обладать определенным статусом, весом и положением. В том числе и в строительной отрасли. С советских времен в нашей стране повелось, что строитель «подминает» архитектора. Это устраивало строителей, и сегодня, чтобы сохранить «статус-кво», они в рамках своих СРО создают проектные организации, на самом деле не имеющие никакого отношения к архитектуре. Так вот я вижу опасность в том, что завтра эти фирмочки будут делать погоду на рынке.

На Западе принято передавать полномочия не фирме, а конкретному архитектору. В нашей стране для этого все участники рынка и общество в целом должны прийти к пониманию архитектуры как искусства, а не как ремесла. Наверное, должно пройти время, прежде чем это произойдет. Сегодня ясно, что по сравнению со старыми механизмами СРО довольно затратная вещь. Если раньше я платил за лицензию раз в пять лет, то сейчас вносить платежи приходится ежеквартально. Я не против платежей как таковых, но важно то, что компания за эти деньги имеет. Хотелось бы, чтобы с помощью новой организации образовалась стройная система ценообразования, появилась общая обширная информационная база, может быть, «черный» список клиентов. В принципе, в планах работы нашего СРО все это есть. Но пока, как мне представляется, трудно преодолеть некоторую разобщенность, свойственную, впрочем, любой творческой среде.

Олег Лапшин, главный архитектор ООО «Архитектурная студия М4»

У меня некоторые заказчики до сих пор спрашивают: а есть ли у вас лицензия на проектирование?

Вообще, сколько себя помню, в нашей стране с лицензиями была путаница. Сначала архитектору после окончания профильного вуза выдали диплом, свидетельствующий о том, что он обучен профессии и может заниматься профессиональной деятельностью по специальности, указанной в дипломе. После этого он должен был за деньги купить (в общественной, между прочим, организации – Союзе архитекторов) и повесить на стену грамоту – лицензию на право заниматься архитектурной деятельностью. Потом надо было получить допуски и лицензии, выдаваемые государственными органами. Теперь вот документы СРО. Более чем уверен, что пройдет совсем немного времени, и наша отрасль снова вернется к необходимости государственного регулирования и лицензирования.

Я считаю, что архитектурная общественность, создавая СРО, должна помочь не только крупным компаниям, но и небольшим персональным творческим мастерским. Ведь в небольших мастерских тоже работают творческие личности, а небольшой авторский коллектив тоже может состоять из уважаемых людей и отличных профессионалов.

Александр Супоницкий, руководитель Международного архитектурного бюро «SUAR.T»

Первые месяцы работы в саморегулируемых организациях показали, что это благо и движение идет в нужном направлении.

Наиболее полезными считаю меры по ужесточению порядка отбора проектных организаций профессиональным сообществом. Раньше получить право на архитектурное проектирование мог любой. Можно было вчера торговать картошкой, а завтра получить архитектурную лицензию.

С передачей функций саморегулируемым организациям отбор стал гораздо более цивилизованным и профессиональным. По крайней мере, именно так я оцениваю работу в этом направлении нашего партнерства «Гильдия архитекторов и инженеров Петербурга».

Впрочем, у нас сложно прогнозировать, куда приведут намерения, даже самые благие. СРО – хороший инструмент, надо только научиться им пользоваться, как и любым другим. Молотком ведь тоже можно и гвоздь забить, и соседу в лоб закатать…

Сергей Цыцин, архитектор, руководитель ООО «Архитектурная мастерская Цыцина»

Нас, собственно, никто и не спрашивал, хотим мы или нет в СРО. Закон есть закон, и мы работаем по правилам, установленным для всех. Вступили в новую организацию в числе первых. Правда, по банальной причине – заканчивалась лицензия. Естественно, рассчитывали на то, что СРО станет инструментом, продвигающим интересы профессионалов нашего цеха, в том числе и на законодательном уровне. На Западе уровень требований к архитектуру, оказывающему услуги, гораздо выше, чем у нас. Ситуацию должна была бы по идее исправить система саморегулируемых организаций, но на деле получается, что в России сегодня любой может стать членом не того, так другого союза (СРО), участвовать в конкурсах и претендовать на объект. Заказчик, особенно если это государственная структура, смотрит только на цену, а такой показатель, как, допустим, опыт, не учитывается. Сегодняшние конкурсы рождают проблему на проблеме. А как может быть иначе, если лот выигрывает компания, предложившая явно демпинговые цены, а работу сделать не могут? При этом предприятие имеет документ о принадлежности к организации. Это значит, что недостаточно высока планка отбора в том СРО, которое приняло фирму в свои члены. Справедливости ради надо сказать, что и в Воронцовском партнерстве, и в «Гильдии архитекторов и инженеров Петербурга», в которых довелось участвовать нашей мастерской, требования и по мощностям, и по профессиональным качествам, и по творчеству достаточно высокие. Но есть СРО, которые работают по принципу «чем больше, тем лучше» и заинтересованы в наборе любых новых членов. Известны случаи, когда свидетельство выдавали через два-три дня после обращения, не успев проверить состоятельность предприятия.

О каком повышении ответственности можно говорить в таких условиях? Чтобы архитектор нес ответственность за объект, ему необходимо дать и права. Во Франции, например, ни один подрядчик или субподрядчик не получит ни цента без подписи архитектора, да и, между прочим, тех, кто строит, там выбирает сам архитектор. Нужен системный подход – это главное. Если мы говорим «а», то должна быть возможность произнести весь алфавит до «я».

Пока же, к сожалению, сохраняются возможности манипулировать и на уровне чиновников. Не рискну утверждать определенно, но вполне вероятно, что выбор победителей ряда конкурсов бывает уже сделан заранее, а накладки и недомолвки «переходного периода» СРО предоставляют немало возможностей для потенциальных манипуляций.

Олег Романов, архитектор, руководитель «Архитектурной мастерской Романова» и «Санкт-Петербургского института архитектуры»

В независимое партнерство СРО «Гильдия архитекторов и инженеров Петербурга» вошли практически все ведущие частные архитектурные мастерские нашего города. В ЛАСПО (Ленинградская ассоциация проектных организаций) собрались в основном проектные институты, существующие еще с советских времен. Создались своеобразные корпорации по профессиональному принципу. Наша гильдия еще больше сплачивает и дает возможности для общения и консолидации наиболее активной части архитекторов и проектировщиков, которые хорошо знают друг друга по учебе, Союзу архитекторов, ОАМу.

Цели и задачи определены изначально и согласованы всеми участниками партнерства. Если говорить в двух словах, то это защита наших интересов. В первую очередь, выработка единой ценовой политики, чтобы бороться с демпингом и обеспечить равные стартовые условия. Затем утверждение общей, обязательной для всех членов СРО формы договоров, в противовес заказчикам, которые, бывает, настаивают на подписании просто жутких вариантов. Вообще, жизнь каждый день ставит новые вопросы, и в этом смысле работа СРО актуальная и живая, интересно наблюдать, как развивается процесс, формируются новые принципы отношений. В том числе и между профессиональными объединениями и творческими союзами. Например, в Германии союзы архитекторов достаточно небольшие, локальные, фактически представляют собой своеобразные клубы по интересам. Наш союз по европейским меркам – организация огромная, четко структурированная по вертикали. Не случайно вокруг Союза архитекторов России организовалось значительное число СРО. В такой централизации есть определенные блага. Возьмите провинцию. Там власти в упор не видят главного архитектора и архитектурного сообщества. Если ставится задача построить что-то, что руководство считает нужным, архитектора просто заставляют подписать бумаги. На пленумах и съездах архитекторов не раз приходилось разбирать подобные конфликтные ситуации. Теперь появился еще один рычаг воздействия на властные структуры – Национальное объединение проектировщиков.

Игорь Паньковский, архитектор, руководитель ЗАО «Архитектурное бюро «УНИО А» Паньковский и партнеры»

С 1 января, по сути, начался новый этап развития проектного и строительного дела в нашем государстве. Переход к саморегулированию – явление правильное и понятное по идеологии, но пока еще очень сырое на практике, поскольку традиции жизни в соответствии с цеховыми уставами и уставами гильдий были разрушены полностью в годы советской власти.

В то же время уже наблюдаются первые ростки новых отношений между профессиональным сообществом и государственными органами. Недавно был разослан проект санитарных норм по школам. Для меня было приятной неожиданностью, что это не информация об уже принятых нормах, обязательных для разработки школьных зданий, а документ для рецензирования, обсуждения и доработки. Есть надежда, что в результате не выйдет СанПиН, созданный только докторами. Узкий специалист подобен флюсу. Наше бюро является участником «Гильдии архитекторов и инженеров Петербурга». По моему мнению, по составу участников это одно из самых профессиональных и высококвалифицированных СРО.

Существуют компании, которые хотели бы вступить в гильдию, но им кажется завышенным уровень требований к квалификационному составу и оснащенности. Такие вступают в другие СРО, у них основная цель – получить допуск к работам, и не более. В результате появляются проектные компании, занимающиеся частными домами, но имеющие допуск на работы с особо опасными объектами.

В России, так же как и в Европе, уже фактически сформирована единая электронная база данных по проектным организациям с указанием допусков и специалистов. Практически уже сегодня можно понять, кто где работает или просто под некоего человека получены допуски множеством организаций.

Очень важным аспектом в современных условиях является создание возможностей молодым архитекторам для самостоятельной деятельности.

В рамках СРО может быть создана организация по аналогии с бизнес-инкубаторами, в которой наиболее одаренные и имеющие желание действовать самостоятельно могли бы заработать первоначальный капитал и определенную репутацию, дающие возможность открыть собственную мастерскую и вступить в СРО.

Евгений Подгорнов, архитектор, руководитель студии «ИНТЕРКОЛУМНИУМ»

Говорить сегодня о том, что саморегулируемые организации что-то принципиально изменили на рынке проектирования и строительства, преждевременно. Пока лишь вижу новую структуру, заменившую прежнюю уполномоченную организацию, которая выдавала лицензии. При этом мы вынуждены были тратиться дополнительно, потому что прежняя наша лицензия действовала до 2013 года.

Как, к сожалению, случается в нашей стране, правила, написанные для всех, соблюдают не все. Если наша СРО ГАИП, как и другие солидные партнерства, работает по правилам, с соблюдением четко прописанных нормативов, в том числе по штатному расписанию и привлекаемым специалистам, то гарантировать, что и другие многочисленные участники рынка соблюдают правила, сегодня не может никто. Гильдия объединяет профессионалов с именем и репутацией, которыми дорожит и каждый из участников, и партнерство в целом. Однако нашей студии несколько раз предлагали войти в саморегулируемые организации, для членства в которых достаточно было просто оплатить вступительный взнос. Ни о каких строгих условиях при приеме речи не было. Сегодня я понимаю, что эти организации работают на рынке, преследуя задачи исключительно получения заказов и освоения денег, пользуясь тем, что кто-то из заказчиков недостаточно информирован или щепетилен, чтобы обращать внимание не только на цену, но и на репутацию исполнителя.

Много говорят в связи с проектными СРО о повышении ответственности архитектора. Но что изменилось с прошлого года? По-прежнему доля проекта составляет около трех, в лучшем случае до семи процентов в общей стоимости заказа, а архитектор остается самой незащищенной фигурой в отношениях с заказчиком.

В массовом строительстве бывает так, что заказчик ради экономии планирует построить дом с картонными перекрытиями. Я и многие мои коллеги за такой проект не возьмутся, но найдутся те, кто сделает проект, невзирая на изначально никудышное качество конечного продукта. К сожалению, поставить надежный заслон такому ведению дел в принципе сегодня невозможно, но на уровне нашей саморегулируемой организации мы можем этому противостоять.

Владимир Григорьев, архитектор, директор проектного бюро «Григорьев и партнеры»

Идея заставить людей ответственно относиться к результатам своего труда – сама по себе очень хорошая. У нас ведь как в традиции? Красть у государства было незазорно, у соседа – неприлично, а уж у знакомого – вообще подло. Вот в СРО все друг за друга, стоит ответственность не мифического банка-гаранта, а конкретных людей, с которыми последние двадцать лет работал и сидел на градсоветах бок о бок, пил кофе или пиво. Мне априори должно быть стыдно перед ними, если мой дом вдруг рухнет. Это значит, что я, по идее, всегда должен вести себя прилично и работать хорошо. А вот как на практике? Пока не понятно, нужен десятилетний опыт таких общинных отношений, такой коллективной и социальной ответственности.

С государством было как-то понятнее, спокойнее. Да, есть перекосы, и чиновники, которые живут за счет других, и сами мы, что греха таить, начали в 84-м с коробочек конфет… Но на бытовом уровне и в профессиональной сфере был порядок – в прежние времена на нужных местах сидели люди, которые понимали, как строится работа, следили за соблюдением норм и правил, другие люди по этим правилам работали, сдавали дома…

Теперь вроде как все хотим «играть в демократию». Я вот лично не хочу. И не знаю, зачем государство выпускает из сферы своей ответственности такую важную отрасль жизнедеятельности.

В СРО я работаю в комиссии по приему новых членов и определению допуска. Работать пока приходится как в темном лесу. Четко понятно: чтобы получить допуск, надо записать человека в штат. А вот работает он или нет, я не знаю, и мои коллеги не знают. Давно уже обсуждается необходимость замены лицензирования организаций лицензированием отдельных специалистов. Тогда вот было бы понятно: организация получает допуск под конкретного человека, и пока этот человек на месте, организация может заниматься этими работами. Сейчас пока то же самое, от чего хотели уйти. Любая организация теоретически может нанять ГАПов, ГИПов и далее по списку, получить нужные допуски, а потом всех специалистов поменять на неизвестно кого и работать. До первого случая, когда придется отвечать на претензии собственными средствами. Дай Бог, чтобы случай этот был не чрезвычайный.

Валентин Гаврилов, архитектор, руководитель ООО «ТАМ Гаврилова В.А.»

Мне представляется, что СРО создавались по образу и подобию страховых компаний, которые сами ничего не делают, а живут с процента. И нужно это в первую очередь банкам. Мы – архитекторы – собрали деньги и положили их на счет в банке. Сами архитекторы пользоваться этими деньгами не могут. Банки, как известно, архитектурой не занимаются. Сегодня во многих регионах главный архитектор «отодвинут» на второй план и руководят градостроительством специалисты в сфере землепользования и землеотвода. Сразу после Отечественной войны руководитель Государственного комитета по архитектуре и главные архитекторы крупнейших городов СССР назначались центральной властью и наделялись большими полномочиями на долгосрочный период. Долгие годы главным архитектором Ленинграда был уважаемый всеми В.А. Каменский. В Германии главный архитектор Берлина руководит градостроительством уже более 20 лет. Сегодня появилось огромное количество различных дизайнеров интерьера, среды, декоративной подсветки, реставраторов и т.д. Очень важно сохранить понятие Архитектура. Ибо она, как сказал Леон Альберти еще в пятнадцатом веке, есть живопись и математика. Необходимо сохранить и приумножить Союз архитекторов РФ. Время покажет, нужны ли СРО и как будет названо объединение СРО России?

Марк Рейнберг, архитектор, руководитель ООО «Архитектурная мастерская Рейнберг, Шаров»

По большому счету для меня не важно, СРО или не СРО. Имеет значение лишь возможность работать. Хорошо, что не стало хуже, чем было раньше. Ведь что принципиально произошло 1 января? Важную формальность (лицензии, допуски) отдали в руки тем, кому по сути это и нужно – самим архитекторам. В нашей гильдии это в основном коллеги по ОАМ. Это хорошо, потому что теперь мы можем сказать: этому плохому парню разрешения работать мы не дадим! В том и смысл перемен, чтобы лицензию–допуск получали только те, кто действительно умеет проектировать. Вопрос в том, смогут ли получить лицензию и выйти на рынок те, кто не умеет?

Владимир Реппо, архитектор, руководитель ООО «Творческая архитектурная мастерская Реппо»

В 1990 году я получил «Свидетельство» Ленинградской организации Союза архитекторов РСФСР о праве на самостоятельную творческую деятельность и руководство перcональной мастерской вне государственной организации. В это время при участии Союза архитекторов многие мои коллеги создали персональные творческие архитектурные мастерские, которые успешно работали два-три года. Потом государство придумало лицензии. В 1993 году за первую лицензию, выданную КГА Санкт-Петербурга, я заплатил приблизительно рублей 200–300 в пересчете на нынешние деньги. Вторая и третья уже обошлись около 1000 рублей. Получение четвертой в Северо-Западном филиале Федерального лицензионного центра стоило тысяч шесть. При этом постоянно росло количество документов, необходимых для их получения. Потом была лицензия Госстроя России, бумага которого «потянула» на 100 тысяч рублей, ведь, чтобы ее получить, надо было собрать еще кучу бумаг. Пришлось нанимать специальную фирму, которая «готовила» всевозможные справки и документы. Помните, в конце прошлого века лицензионные компьютерные программы стоили столько, что надо было продавать бизнес, чтобы оплатить ПО? А квалификационные свидетельства на всех сотрудников и т.д. и т.п.? А через год после получения этой лицензии я случайно в газете обнаружил, что мы находимся в списке мастерских, которых при «проверке» якобы не нашли. Хотя наша мастерская всегда располагалась по юридическому адресу, не меняла телефоны и электронный адрес, была на виду в профессиональном сообществе. Чтобы не лишиться лицензии, пришлось готовить все документы заново и снова оплатить «труды» посредников и опекающих их чиновников. Характерно, что коллектив мастерской стабильно выпускал проекты все эти годы, но вокруг все время кто-то суетился и стремился брать деньги за то, чтобы разрешать нам работать. И чем больше за плечами оставалось реально построенных объектов, тем больше времени и денег уходило на доказательство права заниматься своей прямой профессией. И последний сюрприз: на переход к системе СРО дали год, после которого объявили о прекращении легитимности лицензий. Тем, у кого лицензии заканчивались в этот период, пришлось получать в Минрегионе новые, которые действуют до 2013 года. Мне тоже не повезло. Потом все вступили в СРО и получили допуски, в которых не было ни слова ни про градостроительное проектирование, ни про функции генпроектировщика. На это спустя два месяца пришлось получать отдельный допуск. В июне эти допуски опять будут заменяться другими. Чиновничьим экспериментам в области проектирования не видно конца. Раньше я раз в 5 лет платил приблизительно 100 тысяч рублей за процесс получения лицензии. В первый год существования СРО общие расходы составят минимум 370 000 руб. с перспективой увеличения до 700 000 руб. А в дальнейшем право проектировать будет обходиться приблизительно в 150 000 руб. в год. Мне как специалисту все равно, под прикрытием каких «разрешений» продолжать работать. При прежней системе лицензию на проектирование могла получить за деньги практически любая фирма. Но с точки зрения общества безопаснее и понятнее, если процесс в отрасли регулирует профессиональное сообщество, которое несет финансовую ответственность за своих членов. Есть надежда, что случайные фирмы допуски не получат.

Ставить оценки и прогнозировать результат работы СРО пока еще рано. Прошло всего несколько месяцев, а в нашей профессии принято оперировать понятиями, близкими к «вечности». История говорит о гильдиях мастеров, которые существовали с древних времен и отвечали за профессионализм своих членов. Получается, что мы возвращаемся к старым проверенным схемам «цеховой» ответственности за деятельность друг друга. Только на новом уровне. При такой схеме ответственности нет смысла покупать лицензии, подделывать документы, принимать в состав сообщества сомнительных проектировщиков. Но избавимся от иллюзий: есть опасность, что все снова может превратиться в кормушку для чиновников. Будем ждать, что они опять придумают.

Сергей Падалко, архитектор, ООО «АМ Витрувий и сыновья»

СРО я воспринимаю как неизбежные правила игры. Так вот, правила говорят о том, что один человек лицензируется по одному направлению деятельности, а компания предлагает спектр услуг. Станет ли лучше рынок проектно-архитектурных услуг? Не уверен. Когда мы получали в середине 90-х первую лицензию, это было под силу любой компании. Сейчас начинающим архитекторам, чтобы встать на ноги, требуется очень много денег. Например, чтобы вступить в СРО, нужно более миллиона рублей. Таким образом, СРО изначально является серьезным сдерживающим фактором для появления новых архитектурных фирм.

Анатолий Столярчук, архитектор, руководитель ООО «Архитектурная мастерская Столярчука»

Наша гильдия серьезная организация. Как, наверное, и любая другая подобная. Это, в первую очередь, действенный инструмент для отсечения от процесса явно негодных компаний, частью за счет финансовой составляющей, частью из-за квалификационных требований. Я оцениваю создание СРО как шаг вперед. Следующий шаг будет тогда, когда мы придем к Союзу архитекторов как профессиональному союзу. По образцу Запада, где союз дает работу архитекторам, поддерживает в тяжелую минуту.

Александр Мельниченко, архитектор, руководитель ООО «Архитектурная мастерская А.В. Мельниченко «Грандтерьер-Атриум»

СРО – это, на мой взгляд, человеческая глупость. В момент кризиса, когда трясет не только страну, но и весь мир, потребовать от проектировщиков, имеющих оплаченные лицензии в строительном бизнесе, менять организационные основы по меньшей мере безответственно. Что сегодня регулируют СРО? Что они могут изменить в архитектурно-градостроительной деятельности? Я полагаю, что это неправильный изыск в более чем неудачное время. Попав в объявленную «перестройку», абсолютное большинство архитектурных мастерских, потратив средства (потому что без допуска СРО невозможно работать: ни участвовать в тендере, ни получить заказ, ни согласовать проект), оказались в состоянии выжатого лимона – проблемы с персоналом и невнятные перспективы.

Евгений Домрачев, председатель Комитета по градостроительству и архитектуре Ленинградской области

Наши СРО – это копия модели, действующей в ряде западных стран. Там государство не хочет вмешиваться во взаимоотношения двух хозяйствующих субъектов: заказчика и исполнителя. Проблемы перекладываются на плечи профессионального сообщества, которое должно нести ответственность за создание определенного продукта. Мы не изобретаем колесо. Запад в этом плане продвинулся на 50-70 лет вперед. Там существуют многолетние традиции ответственности за качество произведенного продукта и предоставляемых услуг. Под это подстроена и законодательная система, и нормативно-техническая база. Тем не менее решение по СРО правильное и разумное. У нас было централизованное государство, строй изменился, действуют новые правила жизни и сосуществования проектирования и строительства. К этому надо относиться спокойно и сознательно выбрать то сообщество, которое тебе больше подходит. Ты знаешь это сообщество, вступаешь в него как в некий клуб, подстраховываешь своего коллегу по цеху от ошибок, отвечаешь своими деньгами за него, а он – за тебя. Вспомним хрестоматийный пример: в Соединенных Штатах много лет назад ураган разрушил зеркальный фасад здания. Если бы проектировщик отвечал перед заказчиком собственными деньгами, он в одночасье пошел бы по миру, но страховой фонд помог ему остаться на плаву. При этом существует жесткий контроль качества и со стороны заказчика, и со стороны страховой компании, и со стороны потребителя, и со стороны коллег, которые формируют своими взносами компенсационный фонд. Это и есть цивилизованные отношения, к которым мы придем либо прямым переносом западного образца, либо с нашими своеобразными вариациями, в зависимости от того, как будет приживаться новое. Известно, что у нас это происходит не всегда легко.

Статья предоставлена журналом "Капитель"  

 
« Саморегулирование (СРО) в области строительства, реконструкции, капитального ремонта объектов капитального строительства (строительной деятельности)